# Рабби и Профессор

Ари Кан Рабби

10 декабря 2005г. профессор Роберт Дж. Ауманн получил Нобелевскую премию по экономике. Я уверен, что он привез с собой в Стокгольм память о его умершей жене Эстер и его сыне Шломо. И полагаю, что он думал также и о рабби Густмане. Да будет воля Б-жья, чтобы народ Израиля освятил Его Имя святой жизнью, чтоб служить светом для других народов, и дай Б-г, чтобы наши дети, солдаты или студенты йешив, никогда больше не собирались на святой миньян в Небесах.

Много лет тому назад, когда я был еще относительно молодым ешиботником, я учился у одного из великих раввинов предыдущего поколения. Его звали рабби Исроэл Зеэв Густман, и он, возможно, является одним из величайших раввинов ХХ века. Он несомненно был одним из величайших "неизвестных" раввинов: он тщательно избегал привлекать к себе внимание и поэтому его не знала широкая публика, но был хорошо известен знатокам изучения Торы. Его ослепительный взлет от вундеркинда до судьи Раввинского суда рабби Хаима Озера Гродзенского в возрасте 20 лет, - выглядит настоящей легендой, хотя является конкретным фактом.      Много лет спустя я услышал от самого рабби Густмана его собственную весьма скромную версию событий, приведших к этому назначению. Одно великолепное объяснение, которым он поделился со своими товарищами, позже было повторено приехавшему рабби Хаиму Озеру, который попросил молодого студента повторить это объяснение на следующий день в его кабинете в Вильно. Рабби Густман не знал тогда, но именно это объяснение решило спор в сложном и запутанном деле, обсуждавшемся в суде рабби Хаима Озера, и оно позволило женщине вступить в новый брак.      Один из судей, вынесший это решение, рабби Меир Бассин, навел справки о молодом человеке и вскоре выдал за нeго свою дочь Сару. Рабби Бассин скончался перед самой свадьбой и рабби Густман был назначен на его место: он стал раввином Шнипошок в Литве и членом Раввинского суда.      Несмотря на то, что рабби Густман утверждал, что он просто "оказался в правильном месте в правильное время", было ясно, что рабби Бассин и рабби Хаим Озер поняли величие этого молодого человека. В те годы люди еще надеялись на долгую и продуктивную деятельность в предместьях Вильны, но еврейская жизнь в Вильно и вокруг нее была сметена кошмаром Второй мировой войны.      Рабби Гусману удалось убежать. Он прятался среди трупов, в пещерах, в свинарниках. И выжил. Для меня рабби Густман представлял живое связующее звено к еврейскому миру, уничтоженному нацистами. Мне не приходилось раздумывать над тем, как выглядел перед войной рабби в Вильно, потому что я увидел рабби Густмана спустя 35 лет после войны.      Он был Рош йешива (директором йешивы) в Рехавии в Иерусалиме и обучал маленькую группу преданных ему студентов 6 дней в неделю. В четверг в полдень зал для занятий был наполнен до предела: раввины, интеллигенты, судьи религиозного суда, члены Верховного суда и различные профессора приходили туда вместе с другими евреями, искавшими лекции высокого уровня, которые давали представление об исчезнувшем еврейском мире, уничтоженном нацистами. Рабби Густман давал урок, и Вильна вновь оживала перед нашими глазами.      Один из постоянных посетителей лекций рабби Густмана был профессор Еврейского университета Роберт (Исраэль) Ауманн. Когда-то он был многообещающим студентом йешивы, но потом выбрал для себя карьеру в науке. Однако он приходил на еженедельный урок рабби Густмана вместе со многими другими известными и неизвестными жителями Рехавии и Иерусалима.      В 1982г. Исраэль воевал в Ливане. Были мобилизованы солдаты и резервисты. Среди тех, кого призвали в армию, был офицер-резервист, студент университета, который преподавал в средней школе, Шломо Ауманн, сын профессора Ауманна. 19 Сивана Шломо пал в особо яростной битве.      Рабби Густман позвал всех студентов йешивы исполнить мицву захоронения мертвых. На кладбище он взволнованно оглядывал ряды могил молодых людей, солдат, отдавших жизнь за Эрец Исраэль. Когда возвращались с кладбища, рабби Густман повернулся к другому пассажиру в машине и сказал: "Все они святые". Пассажир спросил: "Даже неверующие солдаты?" Рабби Густман ответил: "Все до единого". Он повернулся к водителю и попросил: "Доставьте меня, пожалуйста, в дом профессора Ауманна".      Семья профессора только что вернулась с кладбища и должна была начать сидеть шиву по их сыну, брату, мужу и отцу. Шломо был женат и имел одного ребенка. Его вдова Шломит родила вторую дочь вскорости после того, как он погиб. Рабби Густман вошел и попросил разрешения присесть рядом с профессором Ауманном, который сказал: "Рабби, я благодарен Вам за то, что Вы пришли на кладбище, но теперь Вы должны возвратиться в йешиву".      Рабби Густман заговорил, сначала на идиш, а потом на иврит, чтобы все присутствующие могли понять сказанное им: "Я уверен, что Вы не знаете об этом, но у меня был когда-то сын Меир. Он был очень красивым ребенком. Его выхватили из моих рук и убили. Мне удалось спастись. Позже я обменял ботинки моего ребенка на еду для моей семьи, но я не мог прикоснуться к еде, и отдал ее другим. Мой Меир был кадош (святой) он святой, он и все 6 миллионов загубленных евреев, были святыми". Рабби Густман добавил: "Я скажу Вам, что происходит сейчас в Мире Правды в Ган Эден (Райском Саду) в Небесах. Мой Меир радушно принимает Вашего Шломо в миньян (кворум из 10 мужчин, необходимый для молитвы) и говорит ему: "Я погиб, потому что я еврей, но я не мог спасти никого другого. А ты, Шломо, ты погиб, защищая еврейский народ и Землю Израиля". Мой Меир - кадош, он святой, но Ваш Шломо - шалиах цибур (посланец общества), кантор в этом святом небесном миньяне".      Рабби Густман продолжал: "Я никогда не имел возможности сидеть шиву по моему Меиру, так позвольте мне посидеть немного дольше здесь, с Вами". Профессор Ауманн ответил: "Я думал, что я никогда не смогу почувствовать какого-нибудь утешения, но теперь я хочу сказать Вам, Реббе, что Вы меня утешили".      Рабби Густман не позволял этим мучительным воспоминаниям контролировать его жизнь. Он находил утешение в его студентах, его дочери, внуках и в каждом еврейском ребенке. Он и его жена принимали участие в ежегодном параде, в котором в Иерусалиме маршировали с песнями и танцами еврейские дети. Один рабби, увидевший их там, как-то спросил рабби Густмана, почему он тратит свое драгоценное время на такое легкомысленное занятие.      Рабби Густман ответил: "Мы, которые видели, как погибло целое поколение детей, хотим наслаждаться, видя новое поколение детей, которые поют и танцуют на этих улицах". Один ученик рабби Густмана как-то умолял его рассказывать о гетто и войне более часто и большему количеству людей. Он просил его рассказать людям о его сыне и о ботинках его сына. На что рабби ответил: "Я не могу, но я думаю об этих ботинках каждый день моей жизни. Я вижу их каждую ночь перед тем, как я иду спать".      18 Сивана 5751г. (1991) рабби Густман скончался. Тысячи людей провожали его в последний путь по улицам Иерусалима. Когда наступила ночь 19 Сивана, исполнилось ровно 9 лет с того момента, как погиб Шломо Ауманн. Рабби Густман был похоронен на Масличной Горе. Я уверен, что на Небесах он воссоединился с его женой, его учителями и его сыном Меиром. Я также уверен, что Шломо Ауманн и все другие святые еврейские солдаты, которые погибли, защищая Землю Израиля, приветствовали это выдающегося рабби.      10 декабря 2005г. профессор Роберт Дж. Ауманн получил Нобелевскую премию по экономике. Я уверен, что он привез с собой в Стокгольм память о его умершей жене Эстер и его сыне Шломо. И полагаю, что он думал также и о рабби Густмане. Да будет воля Б-жья, чтобы народ Израиля освятил Его Имя святой жизнью, чтоб служить светом для других народов, и дай Б-г, чтобы наши дети, солдаты или студенты йешив никогда больше не собирались на святой миньян в Небесах.    Перевод Нехамы Шварц (Беркинблит)